«В детстве я любил заглядывать в старый шкаф к бабушке и перебирать пожелтевшие от времени страницы фотоальбома. Мне было очень интересно, кто эти дяди и тёти, что глядят на меня со снимков. Задавая вопросы бабушке и прабабушке об этих людях, в ответ я слышал интересные рассказы о своих родственниках.
Пришло время, когда я захотел собрать старые фотографии своих предков, привести в порядок имеющиеся снимки и сделать свой семейный альбом. С большим интересом я начал поиск старых снимков и документов, звонил двоюродным бабушкам, прабабушкам, дальним тётушкам и дядюшкам с просьбой поискать их в своих альбомах. С некоторыми материалами пришлось поработать серьезно: провести настоящее расследование, расспрашивая родственников о фотографиях, чтобы сделать недостающие надписи.
Семья – это мост между прошлым и будущим, причём, речь идет не только о судьбах отдельных людей, но и о судьбе всей России в целом. Восстанавливая историю своей семьи по фотографиям, я убедился, насколько история страны, а именно годы Великой Отечественной войны, тесно переплелись с судьбами моих предков, насколько то сложное время повлияло на весь наш род.
Война – один из самых тяжёлых и трагичных периодов в истории России и всего мира, событие, оставившее глубокий след в судьбе каждого советского гражданина. Эта дата и сегодня напоминает нам о героизме и мужестве наших дедов и прадедов, о тяжёлых испытаниях, которые они перенесли ради свободы и мирного будущего. Многие жизни разрушены, многие семьи разорваны, в том числе и моя семья.
Мои бабушки по материнской линии – сёстры Егорова Екатерина Петровна и Старкова Ольга Петровна, урождённые Сенько, родились в посёлке Дербин Домановичского района Гомельской области. Старшая Катя родилась в 1933 году, а Ольга – в 1939 году. В годы Великой Отечественной войны они стали несовершеннолетними узниками Озаричского концлагеря – лагеря смерти, созданного у восточной границы Белоруссии в марте 1944 года. По задумке немцев лагерь должен был стать «живым щитом» из мирных жителей, которые были заражены тифом. На лагерь нацисты возлагали последние надежды остановить стремительное продвижение советских войск, предполагая, что при освобождении лагеря у советских солдат начнётся массовое заражение.
Пятилетняя Ольга почти не помнила страшный март 1944 года. Катя же, которой в то время было одиннадцать лет, долгие годы потом старалась забыть те жуткие дни за колючей проволокой. Своим племянникам Екатерина Петровна рассказывала позже, через какие ужасы пришлось пройти ей и её маленькой сестре.
– Ранним утром 8 марта 1944 года фашисты оцепили нашу деревню и выгнали всех жителей из домов, – еле сдерживая слёзы, рассказывала Екатерина Петровна. – Нас гнали двенадцать километров в Озаричи. Матери несли своих грудных детей, еле передвигаясь от усталости. Чтобы колонна людей бежала в одном темпе, конвоиры стреляли в отстающих.
Лагерь представлял собой болотистое место, огороженное колючей проволокой в два ряда. На территории не было никаких построек, кроме вышек для немецкой охраны. Люди находились под открытым небом без воды и еды. Мы брали грязный снег, разогревали в ладошках и пили мутную воду. Хлеб привозили только раз, до сих пор помню его горький вкус и запах смолы. Рядом лежали мёртвые, а убирать их не было сил. Спали на ледяной земле. Помню жуткий холод, особенно по ночам, когда не чувствуешь ни рук, ни ног. Люди снимали одежду с трупов, чтобы спасти себя и детей.
Ежедневно в лагерь сгоняли жителей деревень гомельского Полесья и тех, кто прятался в лесах: женщин с детьми, стариков, тех, кто не ушёл на фронт и кого фашисты не забрали в трудовые лагеря. Люди были измождённые, голодные, полураздетые. Где-то с пятнадцатого на шестнадцатое марта выпал снег и ударил мороз. Думаю, тогда и погибло больше всего людей. А девятнадцатого марта пришли наши!
Моим бабушкам пришлось пережить не меньше, а, может, даже и больше, чем людям, которые были вывезены на принудительные работы в Германию или удерживались в других лагерях. В 1997 году они были признаны несовершеннолетними узниками фашистских концлагерей. Воспоминания бабушки Кати стали основой моего проекта «Пока живём – помним!», работая над которым я перебрал много архивных материалов. Особо меня заинтересовали исторические данные про концлагерь, в котором она пребывала в детстве, и в котором ей чудом удалось выжить.
За время своего существования через Озаричский концлагерь прошли от 40 до 50 тысяч человек. Многие из узников были специально заражены сыпным тифом и другими инфекционными заболеваниями, чтобы зараза распространилась повсеместно среди мирных жителей и советских солдат. Цели немцев в этом плане во многом оправдались – большое количество солдат и медсестёр, которые участвовали в освобождении Озаричей, погибли от инфекции.
В материалах следственного дела прокуратуры Беларуси представлены свидетельства о более чем двадцати тысячах узников, уничтоженных за 10 дней. Даже по меркам военного времени это были рекордные сроки. О создании фашистами концлагеря такого типа узнали на Нюрнбергском процессе в 1946 году. По своей жестокости концлагерь стоит в одном ряду с Освенцимом и Майданеком.
Я убеждён – не может считаться человеком тот, кто способен такое забыть. История Озаричского концлагеря – одно из самых гнусных, жестоких и безжалостных злодеяний фашистских захватчиков, совершённых в годы Великой Отечественной войны на белорусской земле.
