«Каждое поколение хранит в своём сердце память о своих родственниках- героях, о тех, кто проявил мужество и стойкость в тяжёлые для страны времена. К сожалению, и в настоящее время идут боевые действия.
В нашей семье есть герои, кто сражался и продолжает бороться с нацизмом в зоне СВО. Мой троюродный брат, Животко Максим Григорьевич, погиб во время выполнения боевой задачи 2 июля 2023 года на артёмовском направлении от осколочных ранений, полученных в результате артиллерийского обстрела противником позиций его подразделения. Посмертно Максим представлен к ордену Мужества. С весны 2023 года в зоне СВО продолжает сражаться за мир, за наше счастливое детство мой дядя, отец Максима – Григорий Иванович Животко. Это не первые герои нашей семьи – они продолжают подвиг своих отцов и дедов.
В тяжелые годы Великой Отечественной войны воевали четыре моих прадеда: Животко Степан Григорьевич, Тимофеев Яков Николаевич, Арсёнов Никита Иванович и Логинов Василий Николаевич. Живым с той страшной войны пришёл только Логинов Василий Николаевич. Но написать я хочу о семьях Арсёновых и Животко, так как и в настоящее время именно потомки деда Степана борются за мир во всем мире. Но всё по порядку...
Село Хомутинино в Увельском районе Челябинской области в 1941 году праздновало 191 год от своего основания. На улице стоял июнь месяц. Погода была замечательная. Арсёнов Никита Иванович только-только закончил строительство дома. Хозяева рассчитались с ним за проделанную работу и с радостью осматривали свой новый дом. Никита вышел на улицу и с неподдельной гордостью и радостью смотрел на дома. Красивые, новые, добротные – целая улица домов, построенных его руками за последние пять лет. Его теребили за брюки два сынишки Коля и Ваня, зная, что отец зайдет в лавку и купит им и сестрам разных «вкусняшек». А Никита будто бы чувствовал, что больше никогда не увидит ни дома, построенные его руками, ни эту улицу, ни само село.
Когда началась Великая Отечественная война, Никиту Ивановича в первые же дни призвали на фронт. 1905 года рождения – он был молодой, крепкий, выносливый. Ждать его остались жена Василиса Кузьмовна и дети – Коля, Ваня, Вера и Люба. Он им при каждой возможности писал письма. Возможно, он и писал о трудностях войны, но, к сожалению, письма не сохранились до наших дней, а Василиса Кузьмовна детям рассказывала только хорошее и только то, что он воевал под Ленинградом. В 1944 году Никита Иванович пропал без вести, а так как похоронка не пришла, то и пенсию дети не получали. Очень тяжело им пришлось. Уже спустя много лет к юбилею победы в 1985 году Валентина (младшая дочь моего прадедушки Николая) отправила запрос в Москву. На её запрос пришёл ответ, что Арсёнов Никита Иванович умер от ран 12 августа 1944 года в деревне Борки Парфинского района Новгородской области. Там же был указан адрес захоронения. Мой прадед Николай и прабабушка Зина поехали по этому адресу. Прибыв на место, они увидели братскую могилу, в которой покоились 265 воинов, павших в боях за освобождение района в ходе Ленинградско-Новгородской операции.
Сев на лавочку возле могилы, Николай Никитович смог только произнести: «Ну, здравствуй, отец!» Немного погодя к ним подошёл мужчина лет семидесяти. Узнав, откуда приехали Николай и Зинаида, а ещё то, кто у них здесь захоронен, мужчина произнес: «Я твоего отца знал. Я уже забыл и его имя, и его фамилию, а вот то, что он плотник, и то, что он в селе дома строил, помню. Да и похож ты на него. Он, когда умирал, всё Васю звал, а мы понять не могли, какого Васю. А это жена его, значит?»
– Дед, расскажи, страшные бои здесь были? – спросил Николай.
– Конечно, страшные, 265 солдат здесь лежат, – начал свой рассказ дедушка. – Боевые действия вели войска Волховского фронта под командованием генерала армии Мерецкова. Главную роль в освобождении населённых пунктов к юго-западу от Новгорода, включая Борки, сыграла Южная оперативная группа 59-й армии под руководством генерал-майора Свикина. В ночь на 14 января 1944 года передовые отряды группы скрытно форсировали по льду озеро Ильмень, захватив плацдарм на западном берегу. В боях на этом направлении участвовали, в частности, подразделения 58-й отдельной стрелковой бригады 225-й стрелковой дивизии. 19 января 1944 года деревня была полностью освобождена от фашистов. Мы с твоим отцом были тяжело ранены в том бою. Долго тогда в больнице лежали, я вот вылечился, а он нет, – дед опёрся на палочку и замолчал, а по щеке скатилась слеза.
Возвращался Николай с могилы отца молча. Мысли крутились в его голове: во-первых, его отец Герой! А во - вторых, почему его отец считался без вести пропавшим, когда о нем были все данные известны? Но на этот вопрос мы не узнаем ответа. Зато знаем то, что на Братской могиле в деревне Борки выбиты инициалы моего прапрадеда Арсёнова Никиты Ивановича, а ещё мы видим дома, построенные его руками в селе Хомутинино. Да, они перестроены, достроены, но они стоят, и в них живут люди. Значит и память о Никите Ивановиче живет. И я горжусь своим прадедом, пусть он прожил короткую жизнь, но оставил после себя добрую память.
Другой мой прадед Животко Степан Григорьевич родился в 1911 году в селе Украинка Добрянского района Черниговской области. Когда ему был один год, их семья переехала в Казахстан в посёлок Мазаевка. На тот момент у родителей было четверо детей. Семья считалась зажиточной: у них была земля, которая кормила семью, лошади, веялка. Ребятишки подрастали и помогали отцу. В 1929 году Степан встретил Савенко Марину. Миниатюрная девушка с косой до пояса и лучистыми глазами сразу ему понравилась. Сам Степан был настоящий богатырь – высокий, с широкой спиной, с волевым характером. Рядом с ним Марина чувствовала себя, как за каменной стеной. Ухаживал Степан за Мариной скромно, но настойчиво – то букет полевых цветов принесет, то поможет по хозяйству. Марина поняла – это её судьба. В 1930 году они сыграли свадьбу, и в этот же год вступили в сельхозартель имени Куйбышева в посёлке Клубовка, что в Челябинской области. Степан сел за трактор, а Марина устроилась на ферму. В это же время родителей Степана Наталью и Григория раскулачили, лишив всего нажитого. Жизнь в артели была нелёгкой, но Степан и Марина трудились не покладая рук. Построили землянку, обустраивали её мало-помалу. А в 1933 году в их семье случилось долгожданное событие – родился первенец, сын Василий, мой дедушка. Радости не было предела. Степан с гордостью качал колыбель, а Марина не могла налюбоваться на своего мальчика. Следом за Василием родились Иван (1936) и Пётр (1938). Каждого ребенка ждали с нетерпением, каждого любили безмерно. Но мирная жизнь была недолгой. В ноябре 1939 года Степана призвали на Советско-Финскую войну. Марина провожала его со слезами на глазах, с тремя сыновьями на руках. Домой Степан вернулся раненым, но живым. А в 1940 году в семье вновь пополнение – родился сын Фёдор.
И вот 1941 год – война, Великая Отечественная война. Степан, не раздумывая, отправился на фронт разведчиком, оставив Марину беременной с четырьмя детьми. Снова слёзы, снова тревога, снова ожидание. Каждое письмо ждали всей семьей, пришло, значит всё хорошо, жив, здоров. Но как же редко приходили эти письма. Степан, конечно, не писал о трудностях войны, знал, что в тылу не легче. Писал, что защищают Ленинград. Со Степаном из одного посёлка воевали еще несколько человек. Когда приходили от этих солдат письма родным, то женщины собирались в одной землянке и читали, получался целый рассказ. Степан писал, как Мишу с Сашкой чуть фашисты не засекли, а он и Петро их прикрыли. Михаил, в свою очередь, писал своим, как Степан спас детей от голода, отдав свой кусок хлеба и сало. И прочитав это, женщины были горды за своих мужей, сыновей, отцов.
В марте 1942 года в семье Марины и Степана родилась дочка Оленька. Старшие сыновья Вася, Ваня и Петя весной ходили по полям и искали мороженую картошку, которую люди осенью не всю собрали. Ходили по ледяным болотам и собирали яйца перелётной птицы. Из мороженой картошки пекли драники, а яйца варили, и неважно, если они были уже с зародышами. Самое главное – с голоду не умереть.
В декабре 1942 года в поселок пришли письма от солдат, только не всем, Марине письма не было. Она просила почтальонку, чтобы та лучше посмотрела, может оно куда-нибудь завалилось. Но письма не было. Из сообщений других солдат Марина узнала, что был сильный бой, Степан заскочил в землянку, а фашисты ударили по ней. Ни от землянки, ни от Степана ничего не осталось. Марина не могла в это поверить. Неужели она никогда больше его не увидит? А как же дети? Марина так и не поверила, что Степан погиб, похоронку она не получила. Животко Степан Григорьевич по сей день является пропавшим без вести.
Жизнь Арсёнова Никиты Ивановича и Животко Степана Григорьевича – это пример единства семьи, мужества и преданности. Их путь не завершился с окончанием жизни, он продолжает жить в наших сердцах. Мы должны помнить таких людей, как мои прадеды, чтобы их подвиг не был забыт, чтобы он служил нам напоминанием о ценности мира, за который они сражались.
Я горжусь тем, что являюсь частью семьи, которая хранит память о своих героях».
