Военное детство

Во времена СССР о Сереже Алёшкове знали многие: о нем писали газеты, рассказывали на школьных уроках, приводя примеры мужества и героизма. А сегодня... Даже художественный фильм «Солдатик», снятый российскими кинематографистами в 2018 году по мотивам жизни самого юного красноармейца Великой Отечественной войны и устрашающий своей реалистичностью, прошел тихо и незаметно.

Но маленький Сережа – часть нашей истории. И о нем надо помнить, как и многих других участниках страшной войны.

Ему бы сидеть с мамой на крыльце их дома в маленькой тихой деревеньке Грынь. Мама бы гладила по головке, перебирала его реденькие, выгоревшие на солнце русые волосенки и рассказывала сказку. Она их знала множество и умела так рассказывать, что рядом на крыльцо усаживался старший брат Петя, подходили и совсем взрослые братья Иван и Андрей.

Сегодня под мирным небом это кажется безумием. Ребёнок на фронте? В боевых частях?

Сережа родился 15 февраля 1936 года в деревне Грынь Западной области, километрах в 80-ти южнее Калуги. Отец скончался еще до начала войны, и матери пришлось одной поднимать четверых детей, из которых Сережа был самым младшим.

Как только гитлеровцы вероломно напали на СССР, два старших брата – Иван и Андрей – ушли на фронт. А когда под оккупацию попала территория нынешней Калужской области, в окрестностях деревни Грынь образовался партизанский отряд, много крови попортивший оккупантам.

Жители деревни активно помогали партизанам, что гитлеровцы не могли оставить безнаказанным. Чтобы сломить сопротивление, требовалось лишить партизан всяческой поддержки, обрубить каналы поступления информации и снабжения. И вот в августе 1942 года была проведена карательная операция в Грыни. Рано утром гестаповцы вошли в деревню, вывели жителей из домов, а тех, кого подозревали в сотрудничестве с партизанами, расстреляли у всех на глазах, не взирая на пол и возраст.

Среди казненных оказался и 10-летний брат Петя, и Сережина мама. Кинувшийся на помощь родным мальчишка получил лишь пинок сапога: малыша то ли пожалели, то ли попросту патронов на него тратить не стали.

Во всеобщей неразберихе его подхватила соседка и вместе с другими односельчанами кинулась в лес, уводя за собой осиротевшего мальчика. Запылали за спиной деревенские избы, слышалась стрельба, а они все бежали и бежали.

А потом вдруг Сережа остался один. Как это случилось, он не помнил вовсе. Куда-то пропала спасавшая его тетя Настя, затерялись в лесу другие соседи. Он обессилел, изголодался и понятия не имел, куда идти.

Сын полка

Несколько дней мальчишка скитался по лесу, пока его в полуобморочном состоянии не обнаружили разведчики 142-го гвардейского стрелкового полка 47-й гвардейской стрелковой дивизии. Буквально на руках обессиленного и изможденного ребенка бойцы перенесли через линию фронта к своим.

Провёл он в лесу не одну ночь. Когда его нашли разведчики капитана Мещерякова, он был совсем без одежды, чудом только сохранилась на голове кубанка, весь в коростах и истощён настолько, что и говорить стоило ему больших усилий, – вспоминал первую встречу командир 510-го гвардейского стрелкового полка, Воробьев Михаил Данилович (тогда он был помощником командира по хозяйственной части).

– Серёжу принёс в блиндаж Шаяхметов Вали. Он разворачивал попону, в которую был завёрнут мальчик, словно бинты с раны снимал – и осторожно, и медленно. А по щекам солдата катились и катились слёзы... Серёжа едва стоял на своих тонюсеньких ножках и смотрел испуганно, умоляюще. В блиндаже все словно онемели. Хотелось ринуться туда, к линии окопов, чтобы вцепиться в горло первому же попавшемуся фашисту…

Так Сережа Алешков стал сыном полка. Правда, поначалу в документы закралась ошибка – малыш на вопрос кто он и откуда ответил: Алешкины мы! Так его и записали.

В первую же ночь полковой портной постарался на славу, экипировав Сережу как настоящего солдата: гимнастерка, брюки, пилотка и сапоги, пошитые из плащ-палатки.

Слух о найденыше быстро распространился по всему полку, и пока он находился в распоряжении медиков, к нему стали наведываться и солдаты, и офицеры – все тянулись к малышу, спешили разделить с ним солдатскую пайку, угостить сахаром и просто поговорить да потрепать по волосам, поделившись частичкой скупого армейского тепла. Наверное, Сережа олицетворял для них всё то, что осталось дома.

Помощник комполка Воробьев сразу же привязался к шустрому мальчонке. Было ему уже за 30, но семьей так обзавестись и не успел до войны. И теперь, когда жизнь приобрела особую ценность, когда хрупкость бытия стала величиной осязаемой, спешил наверстать упущенное.

– Вот что, Сережа. Хочешь быть моим сыном?

– А это можно?

Уже 8 сентября 1942 года у Сережи Алёшкова снова появился отец. Им стал Михаил Воробьев. 

В начале ноября 1942 года полк перебросили под Сталинград. К этому времени мальчишка уже пришел в себя, восстановил силы и нашел занятие по душе, начав разносить письма и газеты. Тогда-то и совершил Сережа свой первый подвиг.

Росточка он был небольшого, юркий – издалека его и вовсе не видно. Обежит позиции, раздаст корреспонденцию и тем самым боевой дух в подразделениях поднимал. Тайком пробираясь к расположению артиллеристов, юный боец наткнулся на двух гитлеровцев, о чем сразу же и доложил. Причем отец узнал об этом поступке только из доклада командира взвода артразведки младшего лейтенанта Зака:

«Пришел Сережа к артиллеристам и говорит, что видел двух мужчин, которые прятались в скирде соломы. Решили проверить. И действительно, вырыли из соломы двух гитлеровцев с рацией! Они должны были корректировать огонь своих батарей».

Недетский подвиг

А 27 апреля 1943 года генерал-лейтенант Осташенко Федор Афанасьевич вручил солдату Алешкову медаль «За боевые заслуги» за спасение командира полка.

В тот день Сережа шел с отцом на командный пункт, когда на расположение части налетели самолеты люфтваффе. Воробьев только успел спрятать Сережу, затолкнув его в какую-то щель, а сам кинулся в блиндаж, куда мгновение спустя угодила авиабомба.

Что испытал тогда мальчонка – невозможно описать. Второй раз в жизни он терял родителя.

Еще не рассеялся дым от взрыва, под обстрелом мальчишка кинулся вызволять дорогого ему человека. Но что мог сделать дошколенок среди громадных комьев земли и бревенчатых балок? И он принял единственно верное решение: кинулся за помощью к взрослым.

Едва переводя дух, сбивчиво он смог рассказать саперам, что же произошло. Промедли хоть чуть-чуть, и Воробьева Михаила было бы не спасти. Но Сережа успел. Его отца и командира откопали и доставили в госпиталь. А принимая награду, гвардеец Алешков четко по-взрослому произнес:

– Служу Советскому Союзу!

Сыном полка он дошел до Польши. Был несколько раз ранен, но всегда возвращался в строй, доказывая врачам и медсестрам, что вовсе ему и не страшно, и некогда терять время в медсанбате, надо гнать нацистов до самого их поганова логова. До Берлина.

Но победно войти в Берлин юный гвардеец не смог: его отправили в Тульское суворовское училище. 

После суворовского Сергей Алёшков учился в высшем военном училище, но здоровье все же подвело и его отправили на гражданку. Он окончил Харьковский юридический институт и отправился в Челябинск, где осела его семья. Работал следователем прокуратуры, уже в 80-е – юрисконсультом на Челябинском заводе оргстекла.

Алешков Сергей Андреевич умер 1 февраля 1990 года от сердечного приступа на автобусной остановке. Ушел на работу и домой уже не вернулся.

Его отец, гвардии полковник Воробьев Михаил Данилович пережил сына и однополчанина всего на год. У него тоже остановилось сердце.